– Как вы проникли сюда? – вновь требовательно спросила она тем же глухим голосом.

– Розалинд дала мне свой ключ, – ответил Конвэй. – Я должен был встретиться здесь с ней. Послушай, Милдред, не бойся. Я не собираюсь причинять тебе никакого вреда. Иди оденься. Я подожду Розалинд.

– Но почему Розалинд понадобилось давать вам ключ? – спросила она. – Я… это так не похоже на Розалинд. Можете себе представить, что я должна чувствовать, войдя сюда полуобнаженной и обнаружив в комнате незнакомого мужчину. Как я могу быть уверена, что Розалинд действительно дала вам ключ? Кто вы такой, в конце концов?

– Я вошел в контакт с Розалинд, – сказал Конвэй. – У нее для меня есть кое-какие бумаги. Я пришел за ними.

– Бумаги? – спросил Милдред. – Бумаги… Позвольте, я посмотрю. – Она целеустремленно, быстрыми шагами направилась к столу, и вновь Конвэй почувствовал, что наблюдает за игрой актрисы. Она выдвинула ящик стола, сунула руку внутрь, и неожиданно для себя Конвэй безошибочно распознал щелканье взводимого полуавтоматического револьвера. Затем он увидел черное круглое отверстие дула. Рука девушки дрожала, и она нервно нащупывала пальцем курок.

– Эй! – сказал Конвэй. – Не направляй эту штуку на меня, ты, маленькая глупышка! Она может выстрелить!

– Подними руки, – сказала она.

– Спаси меня, Господи! – сказал Конвэй. – Не будь дурой! Ты взвела курок, и стоит слегка надавить… Опусти револьвер! Я не собираюсь причинять тебе вреда!

Она пододвинулась к нему. Револьвер был направлен прямо ему в живот.

– Руки вверх! – сказала она, и в ее голосе послышались истерические нотки. – По тебе плачет тюрьма!

Рука, сжимающая револьвер, явно дрожала. Палец у курка замер.

Конвэй ждал, пока она еще на шаг приблизится к нему, затем внезапно левой рукой сжал ей запястье, а правой выхватил у нее оружие. Ее рука была слабой, и он без особого труда рванул револьвер за ствол.