Розалинд позвонила после половины третьего. Она была кратка. В голосе ее слышались мольба и отчаяние.

– Мне необходимо передать вам информацию, чтобы вы могли действовать, иначе компания будет уничтожена.

– Что вы предлагаете конкретно?

– Передать вам информацию. Прежде всего я хочу заставить Гиффорда Фаррелла и его команду головорезов отказаться от уничтожения компании. Я хочу защитить честных инвесторов, и я… я хочу отомстить.

– Кому?

– Напрягите ваше воображение, – сказала она.

– А теперь послушайте, – произнес Конвэй. – Я могу устроить вам встречу с моим представителем. Я могу послать кого-нибудь…

Глухо рассмеявшись, она перебила его:

– Все дела я буду вести лично с вами – первым человеком в компании. Мне не нужны больше ничьи гарантии. А если вы настолько осторожны, что боитесь встретиться со мной наедине, то можно предположить: все, что говорит про вас Гиффорд Фаррелл, – правда.

И Конвэй вдруг решился.

– Перезвоните мне в течение пятнадцати минут, – попросил он. – Сейчас у меня нет возможности все организовать. Вы можете позвонить мне через пятнадцать минут?

– Позвоню, – пообещала она.

Конвэй позвал своего секретаря.

– Мисс Кэйн, девушка, которая только что звонила мне, перезвонит в течение пятнадцати минут. Она просит о встрече со мной, которая должна состояться в абсолютной тайне. Я хочу, чтобы вы слушали нашу беседу, застенографировали все, что она скажет, и, если возникнет необходимость, смогли бы дословно повторить этот разговор.

Ева Кэйн не имела обыкновения проявлять любопытство. Она подходила к делу со спокойной уверенностью профессионала.

– Вы хотите, чтобы я застенографировала только то, что скажет она, или всю беседу целиком?

– Всю беседу целиком. Затем расшифруйте стенограмму и, если понадобится, будьте готовы выступить свидетелем.

– Прекрасно, мистер Конвэй, – ответила Ева Кэйн и вышла из комнаты.