– Вы превращаете все это в страшную историю «плаща и кинжала», – раздраженно запротестовал Конвэй. – В конце концов, если у вас есть какие-то сведения о том, что…

– А это и есть ужасная история «плаща и кинжала», – прервала она. – Вам нужен список акционеров, которые уже отдали свои голоса не вам?

– Очень, – сказал он.

– Тогда идите и возьмите его, – сказала она и повесила трубку.

Несколько минут спустя вошла Ева Кэйн, олицетворяя собой высокопрофессионального секретаря, и подала Конвэю машинописные листки.

– Расшифровка вашей беседы, – сказала она.

– Спасибо, – ответил Джерри.

Она повернулась и направилась к двери, но вдруг остановилась и, неожиданно развернувшись, подошла к нему.

– Вы не должны этого делать, мистер Конвэй!

Он посмотрел на нее с некоторым удивлением.

– Да, я знаю, – сказала она, – вы никогда не поощряли личных отношений на службе. – Слова сыпались с такой поспешностью, будто она боялась, что он собирается остановить ее. – Я всего лишь частичка механизма вашего управления, такая, какая вам требуется. Но я человек. И знаю, что ждет вас, и хочу, чтобы вы победили в этой борьбе. И… и я немного разбираюсь в женских голосах и… – Она с минуту колебалась, затем почти беззвучно сказала что-то, будто ее голосовые связки работали вхолостую, как двигатель без топлива.

– Я и не знал, что был настолько неприступен, – возразил Конвэй.

– Да нет же, нет! Поймите меня правильно. Просто вы слишком рациональны… Я хочу сказать, вы все рассматриваете с точки зрения бизнесмена. Я знаю, что говорю не то, но, пожалуйста, не совершайте той глупости, на которую она вас толкает.

– Почему? – спросил он.

– Потому что это ловушка.

– Откуда вы знаете?